жратва

Материалы по теме в случайном порядке

Очередной урок истории дизайна со слайдами в темноте. Весь класс по традиции спит. Тут с заднего ряда начинает раздаваться характерный звук – это храпит Светка. По мере приобретения этим храпом силы и звучности просыпаются люди и понимают: надо будить. Наконец, Томер решается и толкает ее в плечо. Мгновенная реакция: громко и по-русски Светка произносит "Ч-ТО СЛУЧИЛОСЬ?" и засыпает обратно.

– Фу, какой расизм, какой расизм!!! – возмущается Авива (единственная из нас сефардка), – Как противно такое слушать! У нас иракцев никто никогда не смотрит на происхождение. Как можно вообще обращать внимание на такие вещи? Ужас и кошмар. Для нас, иракцев, – главное, чтобы человек был хороший. Ну и, естественно, еврей.

Дословный разговор Саши и его друга Саши по телефону (я, понятно, слышу только одного из них, который муж):

– И какой он, красивый? ... Кайфово. ... Не можешь всунуть? ... А у него дырка сзади есть? ... Большая? ... Ну так ставь его передом к стенке и пошел!

В Болгарии самое смешное – что? Цены и надписи. Ну, цены радуют только непосредственно на местности, а вот надписи и тут показать не стыдно. Чувствуешь себя Алисой в зазеркалье – вроде все понятно, но совсем иначе. Мы были в Болгарии три раза, и вот, думаю, настало время выложить всю пачку фотографических радостей.

Наконец, официальное лицо появилось, включило на магнитофоне марш Мендельсона и по-болгарски пригласило нас прошествовать к столу. Несмотря на торжественность момента, краем глаза я уловила потрясающую деталь: в ЗАГС вдруг вошел какой-то старикашка с сигаретой и прочапал мимо нас к дядечке, с нескрываемым любопытством разглядывая всех присутствующих.

«Мама, я беременна», – провыла я в трубку и стала напряженно ждать слов утешения, типа не бойся дочка, это пройдет. «Да??? Уже!!! А че ты плачешь-то?», – обрадовалась мама и убедила меня в том, что мои нервы и слезы ребенку ничего хорошего не сделают. Я из последних сил заткнулась. В голову пришла ошарашивающая мысль: я теперь не одна, а меня… два.

– А помнишь, как это нас поначалу смущало? – ностальгически вспоминает Марьяна, отматывая от моего рулона, – ой, какая мягонькая, прелесть! (смачно сморкается). Помнишь, когда учителя в ульпане приходили на занятия сопливыми и обкладывали весь стол этими рулонами? Мы же никак не могли этого принять – туалетная бумага? Для носа?

Сидят в столовой две девочки-тормоза.

П е р в а я: – В э-э-этой капу-у-усте мно-ого витами-и-и-инов...

В т о р а я: – Це-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е. . . . . . . . . . . . . . . .

А обязательная для всех трамваев надпись "Nenahybejte se z oken" ("Не наебейтесе з окен") стала чуть ли не моим жизненным принципом – действительно, если соблюдать это простое правило, все остальное не кажется таким уж ужасным.

Где-то за пределами 3-х бесонница начинает нехорошо переходить в утро. Размышления и планы исчезают с первым лаем дурной, вскочившей среди ночи собаки. Хитро ступая и шаркая ножкой пробирается к мозгу головная боль, и новый день разочарованно стреляется в висок, выпадая гнилым куском из светлого пятна моей будующей жизни.

Утром пригляделись – и правда, рядом с нами стояла палатка, из которой мерзопакостно торчало отвратительное лицо: как не пытался молодой человек его скрыть – под очками, волосами и прочими примочками, от его внешности так и тянуло блевануть.

Детская площадка в Неве Цедек. На длинной скамейке сидят в ряд мамаши с колясками. Дети резвятся на горках и качелях. Идилия.

Вдруг появляется прожженный мужик, явно не связанный родственными узами ни с кем из присутствующих, садится на свободное место между мамашами, достает пачку крепкого Ноблеса и начинает курить одну сигарету за другой.

Итак, как я уже писала в заметке Икея в Израиле - Европа или как всегда?, недавно я стала счастливой обладательницей настоящей человеческой кухни. Все оказалось донельзя просто - на сайте Икеи скачала програмку, расставила в ней именно такие шкафчики, какие мне были нужны, провела кредиткой в их магазине, и уже через несколько дней Сашка собрал это греющее душу сооружение.

На Песах почти все кошерные рестораны закрываются, а мои коллеги, соблюдающие традиции – почти все берут отпуск. Остаются только некошерные – и коллеги и рестораны. Ну как тут не заказать макароны с мидиями? И поем в свое удовольствие и никого не ущемлю.

Сказано – сделано, и вот я уже подношу заветную ложку ко рту, как вдруг неожиданно заходит наш завхоз.

Тонконогие румыны яростно танцевали под луной. Боль приближалась.

Диван был слишком короток. Ноги свисали. Хотя, впрочем, свисали не только ноги. Свисало все. Свисало пальто и волосы. Свисали мысли. А откуда-то с потолка свисал Ромочка и пафосно проговаривал: Пам, пам, Пэй!