Катя Долгова | Лампочка | Прикольные истории из жизни | Долампочки.ком

Это ее первая улыбка

Замотали Маську, как бабушку

Это не передать словами!

У нас родился сын

Подключение к молокопроводу

Хулюганом будет

Неестественно естественные роды

В семь утра я выползла из палаты и наткнулась на Сашу с черными кругами под глазами. Мы грустно обнялись и решили записаться в очередь на стимуляцию. И тут подо мной образовалась лужа отошедших вод. «Ну вот, – заулыбались медсестры, – сейчас дело пойдет быстро». Опять мониторинг, опять раскрытие, опять 3,5... Я решила покушать, отломила кусочек шоколадки и направила в рот. И тут накатило такое! ААААААА! – заорала я. Так значит, вот что называется настоящими схватками! Через минуту отпустило, и кусочек шоколадки самопроизвольно вывалился у меня изо рта. «Что-то аппетит пропал...» – промямлила я.

Пошло дело! Каждые три минуты я испуганно раскрывала глаза, чувствуя приход. Шары, ходьба, специальное дыхание, вычитанные в инете позы – все это казалось такой ерундой по сравнению с тем, что со мной происходило. Прошло часа два, пока меня, наконец, перевели в ту самую палату, оснащенную множеством приспособлений для облегчения боли, ни одно из которых не действовало. Комната превратилась вдруг из приятного гостиничного номера в камеру пыток. Потом было еще три ужасных часа. Я обнаруживала себя то в душе, то скрючившейся на кровати, то опять на пресловутом шаре с пресловутым мониторингом. Цель такого времяпровождения уже забылась и расплылась в боли. Какой там Максимка! Я забыла, кто такая я! В перерывах между дикой болью только дикая усталость и одно желание – прекратить все это и уснуть.

В час дня пришла акушерка и снова измерила раскрытие. Вы будете смеяться, но оно было 4... Когда она ушла, я залезла на кровать и поняла – если за пять часов раскрытие увеличивается на пол сантиметра, то рожать я буду еще как минимум дня три. Мляаааа, да какие к черту естественные роды??? Колите мне скорее эпидурал!!! Я начала орать на Сашку, чтобы добыл мне анастезиолога СЕЙЧАС ЖЕ!!!

Меня сажают на инвалидное кресло, везут в нормальную палату, водружают на нормальную кровать для родов, вкалывают сначала инфузию – пол часа, чтобы давление не понижалось, а я ору благим матом и думаю одну мысль: я пять, хотя нет, уже шесть часов корячилась абсолютно зря!!!

Наконец, мой организм впитал в себя пакет прозрачной жидкости и на сцене появился анастезиолог. Красавец со шприцом в руке. Ангел во плоти. Он сажает меня поперек кровати и вкалывает в спину тонкую иглу. Я чувствую приближение очередной схватки, и вдруг она уходит, растворяется, перестает существовать. Все тело дрожит мелкой дрожью от пережитого шока. Меня укладывают на бок, и я тихо рыдаю. Сашка утешает. По его лицу видно, что ему тоже было очень больно.

Рожать в удовольствии

На раскрытии 6 приехала мама, которая не выдержала и сорвалась в Тель Авив, как только поняла, что мне очень больно. Мы отпустили Сашку пройтись и придти в себя. Между 7-ю и 8-ю мне удалось немного вздремнуть. Я могла шевелиться, разговаривать, фотографироваться и слать СМС-ки девочкам с беременного форума. Такие роды казались намного естественнее, чем утренние раскоряки. На 9-ти схватки начали проглядывать даже сквозь эпидурал. Наконец, пол шестого вечера, акушерка торжественно заявила: «Раскрытие полное!», – и направилась к выходу. «Ээй, я разве не сейчас должна родить?», – вежливо попыталась задержать ее я. Акушерка засмеялась: «Ну ему еще надо высунуть головку, осмотреться, посмотреть на родителей, и только потом он решит, когда ему появляться». Под таким шуточным предлогом она исчезла и больше никогда не появлялась в моей жизни.

Через пол часа я поняла, что мне не кажется, и что Максимка, и правда, лезет. Мы начали жать на звоночек вызова, постепенно впадая в панику. На зов прибежал какой-то дядя, попросил потужиться и сообщил, что головка показалась. И... ушел... Вытаращив глаза, я смотрела на пустой дверной проем и боялась дыхнуть. Саша же беспрерывно жал на звоночек. Прошла целая вечность (по Сашиным подсчетам – три минуты), пока в проеме показалась еще одна акушерка. «О, какая прелесть! Ты рожаешь!» – поздравила она, и я вспомнила, что в далеком вчера я, кажется, тоже рожала...

Дальше пошел марафон «тужься-не тужься». Я никак не могла понять, как надо тужиться в нужное место, головка Макса то появлялась, то исчезала снова, в результате чего она получилась совершенно цилиндрической формы. Сашка отбросил страх и стал вместе с акушеркой следить за тем, что там происходит. Чтобы ускорить процесс, последняя решила положить мою руку на показавшуюся головку, и я в ужасе одернула ее – к таким вещам, торчащим у меня между ног, я абсолютно не была готова.

Но вот, ровно в 6:40, из меня вынули нечто совсем беленькое (не красное, как в фильмах показывают, а совершенно белое, вкусно пахнущее, покрытое пленочкой) и положили на грудь. Он сразу стал тянуть ко мне ручки и... нет, невозможно передать никакими словами, что мы испытывали в этот момент. Максим родился! Здоровый мальчик, 3600... Его замотали одеялами, как бабушку, и дали Сашке на руки. Максим родился!!! У нас родился сын!!!

За время родов я потеряла 8 килограмм, а Саша 6... Так что неизвестно еще, кто из нас больше рожал.

Послеродовое

Обычно рассказы о родах на этом и заканчиваются. Но как можно закончить там, где произошло начало новой жизни?

Увидев кавказского вида медсестру, встретившую меня в послеродовом отделении, я мгновенно вспомнила грузина Авнера, продавца тканей в магазине, где я частенько околачивалась в последние месяцы беременности. «Я ныкаму такова нэ дэлал. Но ты такая добрая и хорощая! У мэня жына работает в роддоме. Как родышь – сразу звоны мнэ, я скажу ей, щтобы на тэбя поставыли глаз!» «Вы, случайно, не жена Авнера?» – спрашиваю я. «Да... А ты Катя? Ну надо же! Мне муж все уши прожужжал про тебя!» Таким образом на меня в послеродовом поставили глаз.

Уже через два часа после родов, на ватных эпидуральных ногах с мамой и медсестрой, я поперлась смотреть на Максимку. Отличить его было легко: в ряд лежат маленькие красненькие горластики с черными волосами и жестоко царапают себя ручками. А посреди этого марокканского народного хора – крупный светленький русский мальчик, сладко спящий и причмокивающий губами. Царапающий себя ручками во сне... И гораздо более аккуратно.

Утром его головка приняла уже нормальную шарообразную форму, а Максимка научился подключаться к своему молокопроводу, от которого его уже трудно оторвать. А еще у него хитренькие хулюганистые глазки и совершенно мамин нос. А может и папин... Кто его поймет?

Когда через 48 часов после родов мы выписывались, к медсестре в детском отделении подошла здоровая русская девка и спросила, где ее ребенок. «А когда ты родила?», – спросила медсестра. «Сейчас! Пол часа назад». Ага, а перед этим коня на скаку остановила и в горящую избу вошла. Мы с Сашей завистливо посмотрели ей вслед болезненным взглядом интеллегентов...