Катя Долгова | Лампочка | Прикольные истории из жизни | Долампочки.ком

Автопортрет

Мужчина, в данном случае Илья

Девчонки на Бен-Иегуде

Портрет Ирочки в детстве

Мальчик в восторге

Усредненный портрет БАБЫ

Вступление

Представьте себе центр мира – Иерусалим. А в центре Иерусалима – улица Бен-Иегуда. И вот в том самом пупе земли (среди других нищих) сижу я. И зарабатываю себе на жизнь и новый компьютер старым проверенным способом. Я рисую портреты. И пусть в моих глазах нет этого сумасшедшего блеска, а комната не завалена холстами, и вообще, кроме портретов я ничего в жизни не рисовала, но в летнее время, хотя бы на пару месяцев удается почувствовать себя настоящей свободной художницей.

А теперь обо всем по порядку, все скрытые от глаза прохожего особенности такой, казалось бы, романтичной профессии.

Клиенты.

Клиенты делятся на четыре вида: мужчины, женщины (девушки), дети, и БАБЫ. Мужчин в кресле напротив я вижу редко, а если это и происходит, то либо им совсем нечего делать, либо, с помощью такого нехитрого трюка, они хотят меня закадрить. Рисовать мужиков легче легкого – сидят не двигаются, не орут, не возмущаются, некоторые даже не задают никаких вопросов. И лица у них настолько характерные, что не ошибешься.

– Сколько лет ты в Израиле?
– Четыре
– Ну и как тебе в стране?
– Хорошо
– Да?..

...через несколько минут:

– Ну и как тебе в стране?
– …хорошо…
– Да?...

Женщины и девушки, конечно, капризнее, и в пятидесяти процентах случаев, взяв портрет, сомневаются и спрашивают мнение публики. Но, в конце концов, соглашаются, что это все-таки они, хотя там у них есть родинка, тут пятнышко, а здесь вот так. Как? Ну вот так. А некоторые, посмотрев на свое изображение, сразу достают зеркало и начинают краситься или причесываться. Как будто это поможет.

Дети – это другое племя. Дети вертятся, прыгают, встают в кресла, корчат рожи, безостановочно смеются или стеснительно прикрывают лицо, ковыряются в носу, оттягивают нижние веки, едят шоколадки и поп корн и любят поворачиваться ко мне затылком. Вместо того, чтобы каждую секунду одергивать их или умолять родителей приказать им сидеть смирно, я научилась довольствоваться тем, что есть, и ухватывать их черты в те счастливые несколько мгновений, когда они на меня с любопытством смотрят. Иногда, ради этого взгляда, приходится петь им песенки, улюлюкать и шевелить своими ушами.

Один человек пригласил меня в место, что-то вроде домашнего детского дома, где меня попросили нарисовать двух умственно отсталых девочек. Нарисовала одну – девочка не шевелилась. Рисую другую – она тоже не шевелится. Я уже готова была восхититься такой понятливостью девочки, как вдруг на лицо ей сели мухи и стали ползать, а отгонять их пришлось мне… У-у-у, Хабибуллин!!!

Как-то прихожу на свое обычное место, а возле него поставили сцену, и там стоит такой бразер в панамке и продает жонглерские палки. Но это еще ничего, самое страшное – это то, что для повышения собственной популярности, бразер приглашал на сцену противных маленьких детей, и те забесплатно делали свои первые шаги в жонглировании. По моему бизнесу это мероприятие в буквальном смысле било, а именно по голове, по шее и по клиентам. Когда мне это совсем надоело, я начала кидаться в детей обратно, а потом стала даже целиться, чтобы попасть сразу по нескольким. Это, конечно, не спасало от последующих ударов, зато мне было приятно.

Один американский мальчик, завидев меня издалека, прибежал и начал расспрашивать, что я делаю. Тот факт, что за двадцать минут я смогу нарисовать его собственный портрет, так поразил пацана, что он привел обоих своих родителей и стал их уговаривать. Родители оба категорически отказались и злобно увели от меня сына. Через несколько минут я уже рисую девушку, слышу дикие вопли и плачь, это пацан опять тащит предков, они отбиваются, все орут и спорят. В конце концов мальчик добился своего и, довольный, встал у меня над душой. Предки тоже посчитали, что девушку я должна нарисовать как можно быстрее. В общем, я рисую, и нервничаю, девушка сидит и тоже нервничает, а все потому, что американское семейство стоит сзади и давит на психику. Казалось бы, сев, наконец, ко мне на стульчик, мальчик должен успокоиться и принять благодушное выражение лица, но он оказался настолько нетерпелив, что не давал мне покоя до окончания портрета. Зато, когда произведение искусства было все-таки закончено, он встал, взял портрет в руки, посмотрел на него и, наверное, испытал первый в своей жизни оргазм.

Мужик посадил ко мне своего сынка, а потом спросил, сколько это стоит. Вернее не так, он спросил, а не 30 ли шекелей это стоит. Я ответила, что отнюдь нет, что не тридцать, а напротив, пятьдесят. Мужик поинтересовался, не слишком ли жирно мне будет получить такие деньги. Я ответила, что отнюдь нет, а напротив, приятно. Мужик решил, что мои аргументы убедительны, оставил сына в кресле и ушел курить. По возвращении он обнаружил на портрете точь-в-точь своего сына и вопреки моим ожиданиям не стал спорить, а… а сказал, что сейчас при всех меня расцелует! Он же вместе с сыном пришел ко мне на следующий день и сказал, что расцелует. И через день он пришел ко мне с сыном и сказал, что расцелует. Слава Богу, это осталось только на словах, но тех, кто это слышал, мужик заметно развеселил.

А однажды молодые родители привезли мне коляску и попросили нарисовать ее содержимое. Заглянув туда, я увидела совсем маленький живой комочек, которому от силы исполнился месяц. Естественно объяснить ей (а это оказалась девочка), что нельзя вертеться мы не пытались, а все время, пока я рисовала, матери и отцу приходилось держать ей голову (пятилетним хулюганам так голову не подержишь, а зря). Соску вынули только на несколько секунд, чтобы я посмотрела на ротик. На портрете получилось, как и следовало предполагать, нечто круглое (это была голова) и глазастое, публика ревела от восторга, а я давно так часто не повторяла «Ой, какая прелесть».

И, наконец, переходим к особому подвиду клиентов под названием БАБЫ. БАБЫ – это те клиенты, которые никогда и ни за что не возьмут портрет, найдут в нем миллион недостатков, а если и заплатят, то так, что у художника на весь день останется чувство легкой обосранности. Чем же отличаются, например, жирные БАБЫ от полных женщин? Рассмотрим два конкретных случая:

Вот подходит ко мне религиозная полная женщина в окружении многочисленного потомства и мужа-героя. Садится ко мне и прямо просит, чтобы я сделала ее лет на 10 помоложе и килограмм на 10 поуже. Я с удовольствием согласилась, потому как в ней так и виделась молодая, красивая женщина. Портрет готов, дети прыгают от радости, муж улыбается, жена смотрит на себя улучшенную и обещает к зиме похудеть, чтобы выглядеть так же.

А вот как повела себя в аналогичной ситуации сами понимаете кто:

Подходит БАБА, два на три, с довольно-таки отпугивающим выражением лица, да и самим лицом тоже. С ней три великовозрастных сынка, на которых я так и не решилась оглянуться, а вместо мужа – две подружки. Подходит и говорит, мол, нарисуй меня точь-в-точь, все как есть. Я с сомнением ее осмотрела, попыталась представить, что же получится из этой затеи, и ужаснулась. Но БАБА, к сожалению, уже втиснула себя в кресло. Я начала рисовать. По мере продвижения дела, я слушала ее разговор с подружками и сыновьями и понимала, что точь-в-точь – это молодая, красивая и стройная, совсем так, как она себя видит. Я спешно увеличиваю ей глаза, облагораживаю выражение лица, а главное – срезаю все множество подбородков и оставляю только два. Оглядываю получившееся лицо и понимаю, что уже не похоже, но еще не красиво. Что же делать? А делать-то уже и нечего. Несмотря на все заявления группы поддержки, что это точно их мамаша/подруга, и как прекрасно будет смотреться этот портрет в ее гостиной, БАБА берет его в руки и начинает дико визжать. Смысл визга сводится к тому, что она может и полная, но лицо у нее худое (!), что она красивая (!!), и что это она не возьмет (!!!), и что надо выкинуть это в мусорное ведро (!!!!!).

Во всем этом происшествии есть только одна положительная деталь – портрет остался у меня и пополнил мою коллекцию ужасов, в которой уже есть следующие экземпляры: явно неудачный портрет Марка Леховицера 5-летней давности; незаконченный портрет художника Сергея с улицы Карла Маркса в Хабаровске; толстая девочка с прошлого года и Вайнер-негр (Вайнер-белый два года стоял у меня на рекламке и довольно неплохо смотрелся до тех пор, пока я не решила сделать его поярче с помощью угля).